В 1604 году в лондонских книжных лавках появился памфлет без имени автора - «A Counterblaste to Tobacco», что можно перевести как «Отповедь табаку». Кто его написал, догадались быстро, и догадка оказалась верной. Трактат выпустил сам король Яков I. В том же году пошлина на ввоз табака выросла в 40 раз.
Открыто король признал авторство только в 1616 году, когда «Отповедь» вошла в собрание его «Сочинений». Зачем монарху понадобилось спорить с курильщиками, видно из самого текста, и причина там не одна.
Король, который сам писал книги
Писать книги Якову было не впервой. Королем Шотландии под именем Якова VI он был с 1567 года, а английский престол занял в 1603-м. До трактата о табаке он успел выпустить «Демонологию» о колдовстве (1597), «Истинный закон свободных монархий» (1598) и трактат о королевской власти «Basilikon Doron» (1599).
«Отповедь табаку» начинается с обращения к читателю. Король пишет, что не знает в стране порока более низкого и при этом вредного, чем «мерзкое употребление табака», и потому решил коротко рассказать о злоупотреблениях табаком «в этом маленьком памфлете». Памфлет и правда невелик, но спорит в нем Яков всерьез.
Обычай, привезенный «отцом, которого все так ненавидят»
Начинает автор с того, откуда табак взялся в Англии. Его привез, пишет Яков, не король, не великий завоеватель и не ученый доктор медицины. Вместе с вестью о великом открытии, которое сулило завоевания, в страну доставили двух-трех дикарей, а с ними и дикарский обычай. «Жаль только, что бедные дикари умерли, а мерзкий варварский обычай жив».
Дальше король удивляется, как обычай такого происхождения, к тому же «привезенный отцом, которого все так ненавидят», приняли на столь шатком основании. Имени в трактате нет, но историки видят здесь сэра Уолтера Рэли. Рэли ввел курение в моду при дворе Елизаветы I, а при Якове попал в опалу. Его осудили в 1603 году по обвинению в заговоре против нового короля, и к выходу памфлета он сидел в Тауэре.
Холодный мозг и горячий табак
Главную часть трактата Яков отвел спору с защитниками табака. Из их доводов он выбрал четыре. Два, по его словам, построены на мнимой логике, а два - на неверно понятом опыте:
- мозг у всех людей от природы холодный и влажный, поэтому горячий и сухой табак ему на пользу;
- дым очищает голову и желудок от слизи;
- табак хвалят столько людей, что сам этот опыт говорит в его пользу;
- есть люди, которым после трубки стало лучше.
На первый довод монарх отвечает, что ложны обе посылки, а значит, ничего не стоит и вывод. Всеобщую любовь к табаку он объясняет тягой к новизне и напоминает, что первыми им стали лечиться индейцы. «Неужели мы, - спрашивает Яков, - унизимся до того, чтобы подражать этим скотским индейцам, рабам испанцев, отбросам мира?» А чудесные исцеления король разбирает так. Больной берет трубку, когда болезнь на пике, потом болезнь идет на спад своим чередом, а чудо приписывают табаку. Смеется он и над тем, что табак будто бы лечит любые болезни разом - и насморк, и подагру, и лихорадку. С подагрой, издевается Яков, выходит настоящее чудо - легкий дым поднимается в голову, а его целебная сила, тяжелая, в тот же миг спускается к мизинцу на ноге.
Трубка за столом и триста фунтов в год
Не меньше медицины Якова возмущает мода. Трубка стала знаком доброй компании, и того, кто откажется закурить вместе с приятелями, считают брюзгой и плохим товарищем. Без табака, пишет король, иные уже не могут обойтись, как старый пьяница не может долго оставаться трезвым.
Курят даже за столом, в месте, где полагается чистота и скромность, и пускают дым через блюда друг другу. Муж не стыдится довести свою нежную и опрятную жену до того, что ей остается либо тоже испортить себе дыхание, либо жить «в вечном зловонном мучении». А некоторые, по словам короля, тратят на «эту драгоценную вонь» по триста-четыреста фунтов в год. Яков ссылается даже на вскрытия, после которых у заядлых курильщиков внутри будто бы находили «маслянистую копоть».
Трактат заканчивается фразой, которую цитируют до сих пор. Курение для Якова - «обычай, отвратительный для глаза, ненавистный для носа, вредный для мозга, опасный для легких», а его черный дым ближе всего к «ужасному стигийскому дыму бездонной ямы».
Пошлина в 40 раз выше прежней
Король не ограничился словами. 17 октября 1604 года он подписал поручение лорду-казначею Томасу, графу Дорсету. Документ объясняет, что табак прежде брали понемногу и только как лекарство, а теперь употребляют сверх меры, и больше всех - «буйные и беспорядочные люди низкого звания». Они тратят на него заработок, которым должны кормить семьи, а сами слабеют и становятся негодны к труду.
Прежде с фунта табака брали 2 пенса пошлины. Теперь к ним добавили 6 шиллингов 8 пенсов, то есть еще 80 пенсов, и ввоз каждого фунта стал обходиться примерно в 40 раз дороже. Купец, который не заплатил, лишался товара и мог понести телесное наказание.
Яков выбрал не запрет, а удар по кошельку. В России при Михаиле Федоровиче поступили иначе - там табак запретили, а торговцев наказывали кнутом. Подробнее об этом - в статье «Как табак попал в Россию и почему его так долго запрещали». Когда высокий налог курение не остановил, корона, как пишет Нью-Йоркская публичная библиотека, взяла торговлю табаком под свой контроль.
Что стояло за трактатом Якова I о табаке
Спор о табаке шел не только в памфлете. Летом 1605 года Яков приехал в Оксфорд, и среди вопросов ученого диспута медиков был и такой - полезно ли здоровым людям часто курить табак.
Частные письма Якова Роберту Сесилу примерно тех же лет звучат совсем иначе. Подателю одного из них король велел выкурить за здоровье всей компании Сесила «добрые трубки табака».
Историк Сьюзан Кэмпбелл Андерсон считает, что за кампанией против табака стояла не одна неприязнь к дыму, а главным образом желание показать королевскую власть. Это вполне в духе автора «Истинного закона свободных монархий» - король учит подданных, как им жить и на что тратить деньги. В поручении о пошлине те же мысли повторены языком казны - праздная привычка, растраченный заработок, семьи без поддержки.
Табак, который спас Вирджинию
Пока король воевал с модой, его собственная колония нашла в табаке спасение. Вирджинская компания появилась в 1606 году, а к июлю 1612-го колонист Джон Рольф выращивал там испанский табак. Летом 1613 года образцы табака Рольфа доставили в Англию. Из Вирджинии в 1617 году отправили уже 20 000 фунтов табака, а на следующий год вдвое больше.
Для английской короны табак из порока превратился в статью дохода. 30 декабря 1619 года Яков подписал прокламацию, которая ограничивала посадки табака в Англии и Уэльсе. С того же года корона стала получать пошлины и с табака из Вирджинии. Прокламация 1624 года отдала Вирджинии и Бермудам исключительное право ввозить табак в Англию. В словах короля к тому времени уже звучало выражение «наша империя». Через двадцать лет после «Отповеди табаку» ее автор защищал табачную торговлю сам, но только ту, что шла из его колоний.
